Foto: AP Photo, File

Неожиданная радость, неверие, отторжение.

Читатели из Германии и Великобритании прислали нам свои воспоминания о том, как они пережили это событие века, случившееся 30 лет назад. Совместный проект издательств Берлинер Цайтунг и Таймс Лондон Читайте нашу подборку:

Моя крестная прилетела из Англии в аэропорт Берлин-Тегель 9 ноября 1989 года. Поскольку мы жили в Восточном Берлине, из-за тогда еще существовавшей внутренней немецкой границы, то есть стены, встретить ее мы не могли. Вечером нам было о чем поговорить, поэтому радио и телевизор не включали. На следующее утро мы рано выехали на машине, чтобы отвезти родственницу к матери в Зебниц.

Шоссе в сторону Дрездена было почти пустым, но в направлении Берлина творилось нечто, что нас крайне удивило: машины непрерывно сигналили, развевались флаги. Радиолы в автомобиле тогда у нас еще не было, поэтому о падении Берлинской стены мы узнали только в Дрездене. Мы едва могли в это поверить, радость была безгранична. То, что все произошло мирно и без военного вмешательства, нас сильно обрадовало. Три недели спустя мы снова забрали крестную и на этот раз сами смогли отвезти её в Тегель.

Аннемари Меле, 

по электронной почте

Яркая сторона стены

После недолгих колебаний мы перешли по мосту пограничный переход на Борнхольмер-штрассе. Это был какой-то сюрреалистический момент! Уже почти на той стороне я обернулся и впервые увидел яркую сторону стены, ее граффити и надписи. До этого я знал только серую версию этого сооружения.

На стену всегда можно было вдоволь насмотреться во время поездки на электричке от Шёнхаузер-аллее до остановки Панков. Поезд проносился с максимальной скоростью прямо через пограничную полосу и проезжал под Борнхольмским мостом. На другой стороне пока что ничего особенного не происходило. На конечной остановке BVG стоял двухэтажный автобус, и водитель попросил людей проходить внутрь. Те не осмеливались и говорили, что не могут заплатить за проезд на автобусе. Тогда водитель автобуса сказал: «Ладно, проходите, все в порядке». С тех пор прошло 30 лет, и мой личный опыт положителен. Я мог работать по своей специальности инженера-строителя. Несмотря на некоторые серьезные изменения, у меня была возможность начать новую жизнь и осуществить свои мечты.

Уве Фехнер, 

Берлин-Трептов

Нужно заполнить таможенные декларации: порядок есть порядок. Моя сестра позвонила мне вскоре после 10 вечера и сказала, что границы открыты. Я был очень взволнован, разбудил 14-летнего сына. Жена сохраняла спокойствие, с нами не пошла, потому что на следующий день ей надо было рано вставать на работу.

Наша дочь потом неделями не могла простить, что мы не разбудили ее, и она проспала ту историческую ночь. В 23:30 мы с сыном дошли до пограничного перехода на Обербаумбрюке. Вместе с нами в напряженной тишине ожидало ещё где-то пятьдесят-шестьдесят человек. Были слышны требования открыть переход. После появились пограничники и раздали таможенные декларации, которые каждый должен был заполнить. Порядок есть порядок.

Затем в полночь ворота открылись. В паспорте и на таможенных декларациях красовалась аккуратная печать. Мы пересекли Обербаумбрюке. На стороне Кройцберга стояло несколько пока еще не вполне верящих в происходящее людей для того, чтобы поприветствовать прибывших.

Рейнхард Диркс, 

Фалькензее

Зелёная печать в паспорте

Кто был там в тот день, никогда этого не забудет. Я смотрел пресс-конференцию по телевизору. Затем сел в свой «трабант» и поехал на ул. Генрих-Гейне-Штрассе. Направился прямо к границе. Было темно. Дорога привела прямо к караульному посту.

Рядом со мной неожиданно прошел очень высокий мужчина, перед нами у двери стоял пограничник. Он открыл дверь и позволил нам войти. Мы должны были сдать удостоверения личности. Нас окинули пристальным взглядом, и вдруг я получил зеленую печать на своем удостоверении личности. Еще не было восьми вечера, мы вернулись и пошли к стальной двери в стене. Потом стояли перед этой дверью, и вокруг было очень тихо. Мы спрашивали себя, должны ли мы сами открыть ту дверь? И мы открыли ее, и стало светло. Перед толпилось много людей с биноклями в руках. Они приветствовали нас и заключали в объятия. Все было, как в тумане.

Хорст Петр Задловский, 

Кассель

Те часы я буду помнить всю жизнь

Мы услышали по радио, что границы открыты и в 2 часа ночи поехали на нашей «ладе» к пограничному пункту на Генрих-Гейне-Штрассе. Там неуверенные пограничники поставили печати в наши удостоверения личности и позволили нам без какого-либо контроля пройти через КПП. Рядом со станцией Zoo мы припарковали машину и бросились плача и смеясь обниматься. Эти часы я не забуду никогда. И тетя Лизелот тоже не забудет то раннее утро.

На обратном пути мне пришла в голову мысль, что мы могли бы тетю посетить, так как она жила в Западном Берлине недалеко от Генрих-Гейне-Штрассе. В 6 часов утра мы нажали кнопку звонка на входной двери, но звонок не прозвучал. Когда соседка захотела вывести свою собаку на прогулку, мы зашли в подъезд и постучали в дверь квартиры, потому что звонок был выключен. После продолжительного стука сонная тетя Лизелот вышла в халате и не могла поверить своим глазам. Она рано легла спать и это, казалось бы, невозможное событие просто проспала.

Эдельгард Зерик, 

по электронной почте

Никто точно не знал, что происходит

Мы втроем, мой брат, друг моей мамы и я, ехали в «трабанте» моего брата по улице Висбюер-Штрассе в направлении Борнхольмского моста. Тротуары были буквально запружены людьми. Я никогда не забуду звук тысяч ног по мостовой. Затем мы добрались до улицы Андерсен-Штрассе. В то время граница была еще закрыта. Мы ждали у машины, как и многие тысячи людей, хотя никто точно не знал, что происходит. А потом вечером всё пошло своим чередом. Я до сих пор помню то ощущение счастья: идти нога в ногу с массой народа через переход на ту сторону границы. Я помню, как шагал по опрокинутым защитным решеткам! Сегодня, 30 лет спустя, я все еще благодарен, что мог присутствовать при тех событиях.

Марио Клепка, 

Хоэншёнхаузен

Отпусков или увольнительных призывникам не предоставлялось

В ночь с 9 на 10 ноября 1989 года меня временно назначили охранником в здании штаба. У дежурного офицера в соседней комнате работал телевизор, и я услышал, как диктор еще до полуночи возвестил: «Стена открыта!». Таким образом, я вроде и присутствовал при этом, но и был одновременно так далеко от происходящего, что совершенно не поверил услышанному. В последующие дни и недели военное руководство отчаянно пыталось сохранять спокойствие. Мы должны были оставаться в казармах. При прохождении строевой подготовки отпусков и увольнительных не предоставляли. Удостоверения личности были конфискованы.

Ульф Каплан, 

Потсдам

Оригинал я наверно никогда не увижу

В 1983 году, будучи на третьем месяце беременности, я увидела в универмаге Берлина на Александерплац одну картину. На ней была изображена девочка лет четырех. Я просто влюбилась в эту репродукцию и купила ее за 20 марок ГДР. Информация о картине под названием «Мисс Уиллоуби» была на обороте. Оригинал картины Джорджа Ромни был выставлен в Национальной галерее искусств США в Вашингтоне. Тогда я не придала значения местонахождению. Несмотря на то, что я работала стюардессой в компании Interflug, я была уверена, что на Земле есть много стран, которые я никогда не смогу посетить.

В феврале 1984 года у меня родился сын, и картина перешла в его детскую. 27 лет спустя он вернул ее мне. Внезапно все ожило в памяти, мои радостные ощущения при покупке и та мысль, что оригинал я наверно никогда не увижу. Теперь я работала стюардессой в компании Lufthansa и могла беспрепятственно подать заявку на рейс в Вашингтон на следующий месяц. По дороге я рассказала своим коллегам историю мисс Уиллоуби. Некоторым эта история так понравилась, что они пошли со мной в музей. Я волновалась как ребенок перед раздачей рождественских подарков. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Внезапно я оказалась перед той картиной. Она была как будто старая знакомая, которую давно не видела. Напротив стояла скамья, я села и погрузилась в созерцание этого прекрасного полотна. В голове проносились воспоминания о покупке, радость рождения моего ребенка и то немыслимое, что произошло за столь короткое время в истории Германии. Это была радость сквозь слёзы. Несколько недель спустя я со своим уже взрослым сыном вновь посетила нашу мисс Уиллоуби.

Уте Штеккель, 

Берлин-Копеник